Финансовый парфюмер, там где запах денег... (perfume007) wrote,
Финансовый парфюмер, там где запах денег...
perfume007

Category:

Если мы начнем печатать доллары пачками, американская валюта обесценится

Специально для https://vk.com/stepan_demurа Американский профессор объясняет, откуда у США привычка жить в долг. Книга профессора Чикагского университета Чарльза Уилана «Голая экономика. Разоблачение унылой науки» появилась в Америке на пике массового интереса граждан этой страны к экономике: разразившийся международный финансовый кризис еще был в центре всеобщего внимания, а его причины, в том числе косвенные, требовали объяснений – причем на языке, доступном рядовому американцу. Справился ли с этой задачей Уилан? Судить об этом можно хотя бы по главе, которую мы публикуем ниже. В ней автор подробно – насколько это возможно, имея в виду популяризаторскую миссию книги, – объясняет, как случаются острейшие долговые кризисы в государствах вроде Исландии и почему растущий долг и хронический дефицит текущего баланса США вечно сходит американцам с рук. И действительно, почему?


Аргентина, Мексика, ⁠Россия, ⁠Турция, Южная Корея, Таиланд, Исландия. Что у них всех общего? Не ⁠география. Не культура. И уж, конечно, не ⁠климат. Все это ⁠страны, пострадавшие от валютных ⁠кризисов. Никакие два кризиса ⁠никогда не будут совершенно одинаковыми. Но всех их объединяет общая модель. Как правило, это бывает пьеса в трех действиях: во-первых, страна привлекает значительный иностранный капитал. Во-вторых, происходит что-то плохое: правительство слишком активно заимствует и оказывается под угрозой дефолта; лопается «пузырь» на рынке недвижимости; в стране с искусственно поддерживаемым валютным курсом начинается девальвация; банковская система, перегруженная «плохими» кредитами, становится чрезвычайно уязвимой – или наблюдается та или иная комбинация всех этих проблем. В-третьих, иностранные инвесторы пытаются вывести свои капиталы в другое место, предпочтительно быстрее, чем это сделают все остальные. Цены на активы падают по мере того, как иностранцы их активно распродают, и валюта слабеет все больше и больше. Оба эти обстоятельства еще сильнее усугубляют экономические проблемы, легшие в основу кризиса, приводя к дальнейшему падению цен на активы и ослаблению валюты. И страна обращается ко всему остальному миру с просьбой помочь ей остановить нисходящую спираль экономического развития.

Чтобы лучше понять и прочувствовать, как все это происходит, рассмотрим подробнее случай с самой последней на сегодняшний день жертвой, Исландией. Исландия – это вам не бедная развивающаяся страна. По сути, в 2008 году она возглавляла рейтинг ООН по Индексу человеческого развития. А теперь опишем три акта печальной пьесы Исландии настолько хорошо, насколько мне удалось в них разобраться.

Акт I. В первом десятилетии XXI века валюта Исландии, исландская крона, была чрезвычайно сильна, и ее реальные процентные ставки были по мировым стандартам высокими. Относительно нерегулируемые банки Исландии привлекали капитал со всего мира, поскольку инвесторы, как водится, стремились к максимально высокой отдаче на свои вложения. На самом пике средства, сосредоточенные в исландских банках, в десять раз превышали ВВП страны. Банки использовали этот огромный пул капитала для инвестиций, которые в 2006 году казались на редкость удачными. Тем временем высокие внутренние процентные ставки побуждали самих исландцев брать займы в других валютах, причем даже на относительно небольшие покупки. Один экономист из Исландского университета рассказывал в интервью CNN Money: «При покупке машины вас спрашивали: “Как будете платить – половину в иенах и половину в евро?”»

Акт II. Глобальный финансовый кризис плохо повлиял на весь мир, но для Исландии он стал настоящей катастрофой. Из-за проблемных инвестиций и ненадежных кредитов исландские банки понесли огромные потери. К осени 2008 года три крупнейших банка страны прекратили свое существование; Центральный банк, который контролировал крупнейшие частные банки, тоже объявил о техническом дефолте. В ноябре 2008 года New York Times опубликовала статью, которая начиналась такими словами: «Люди банкротятся постоянно. Как и компании. Но чтобы страны?»

По мере того как крона летела в тартарары, стоимость многочисленных потребительских кредитов в иностранной валюте резко возросла. Подумайте о том, что если вы занимаете в евро и крона теряет половину своей стоимости по отношению к этой валюте, то ежемесячный платеж в кронах по вашему кредиту удваивается. Конечно же, многие активы, которые исландцы приобрели на эти кредиты, такие как дома и недвижимость, резко упали в цене.

Акт III. Исландская крона потеряла половину своей стоимости. Фондовый рынок страны упал на 90 процентов, ВВП – на 10 процентов; безработица достигла высочайшего за последние сорок лет уровня. Народ был крайне недоволен. Одна женщина сказала журналисту Economist: «Попадись мне любой банкир, я бы хорошенько надрала ему зад, так, чтобы туфли застряли внутри». И это, учтите, была воспитательница детского сада.

Даже Индекс Big Mac в Исландии ждала незавидная судьба. В октябре 2009 года в стране, пав жертвами финансового кризиса, закрылись три ресторана McDonald’s. Дело в том, что согласно требованиям компании исландские франшизы обязаны были закупать продукты и упаковку в Германии. Поскольку стоимость кроны резко упала по отношению к евро, а также потому, что правительство ввело высокие тарифы на импорт, стоимость этих факторов производства выросла примерно в два раза. Владельцы исландской франшизы говорили: для того чтобы получать «приличную прибыль», гамбургер им приходилось бы продавать за сумму, эквивалентную более чем шести долларам. Следовательно, дороже, чем где-либо в мире, что явно не по карману жителям страны в состоянии глубокой рецессии. В итоге McDonald’s вынуждена была закрыть свои рестораны в Исландии.

Экономический крах, очень часто разражающийся из-за того, что инвесторы массово бегут из страны, предполагает вполне очевидное решение: нужно каким-то образом усложнить им этот побег. Некоторые страны экспериментировали с контролем над движением капитала, налагая различные виды ограничений на движение денежных средств. Как и многие наиболее очевидные варианты исправления ситуации, данный подход чреват другими, хоть и менее очевидными проблемами. Если иностранные инвесторы не могут покинуть страну вместе со своим капиталом, они с гораздо меньшей вероятностью вообще в нее придут. Эта ситуация немного напоминает попытку увеличить доходы универмага, запретив любой возврат купленных продуктов. Группа экономистов изучила ситуацию в 52 бедных странах в период с 1980 по 2001 год в целях выявления взаимосвязи между финансовой либерализацией, которая облегчает вывод капитала из страны, и экономической эффективностью. Как оказалось, взаимосвязь такова: страны, которые как-либо контролируют движение капитала, медленнее развиваются. Economist сделал такой вывод из этого исследования: «Возможно, возникающий время от времени экономический кризис – это цена, которую стоит заплатить за более быстрый рост».

Ну хорошо, а что, если бы во всех странах мира ходила одна и та же валюта? Не помогло бы это нам избежать головной боли, связанной с валютными кризисами? В конце концов, в Айове же никогда не возникало финансовых проблем, обусловленных тем, что инвесторы из Иллинойса вдруг вывезли свои капиталы в свой штат. У расширения валютной зоны, безусловно, есть свои преимущества – такая логика привела к введению евро, который заменил бóльшую часть национальных европейских валют. Единая валюта, ходящая практически по всей Европе (и в пятидесяти штатах США), снижает операционные издержки и способствует прозрачности цен (когда цены на все товары устанавливаются в одной и той же валюте, легче выявить и использовать ценовые расхождения). Но и тут не обходится без компромисса. Как вы помните, денежно-кредитная политика – основной инструмент, с помощью которого любое правительство мира может контролировать «скорость» своей экономики. Центральный банк повышает или понижает процентные ставки, делая свою валюту более или менее дефицитной. Если в ряде стран ходит одна и та же валюта, как, например, евро в Европе, приходится отказаться от контроля над своей внутренней денежно-кредитной политикой. Европейский центральный банк в настоящее время контролирует денежно-кредитную политику всей еврозоны. (Понятно, что у Луизианы и Калифорнии тоже нет собственной денежно-кредитной политики.) Если в одной части валютной зоны начинается экономический спад и она может пользоваться преимуществом более низких процентных ставок, в то время как другая часть быстро растет и вынуждена повышать ставки, чтобы избежать инфляции, это может привести к серьезной проблеме.

Вообще-то на саму по себе валюту нам наплевать, нас, конечно же, заботит поток продуктов и услуг, который зависит от ее нормального функционирования. Благодаря международным торговым операциям наша жизнь становится лучше и приятнее; валюта же лишь инструмент для облегчения взаимовыгодных сделок. В долгосрочной перспективе мы ожидаем, что стоимость продуктов и услуг, которые мы отправляем в другие страны, будет более или менее равна стоимости продуктов, которые они посылают нам. В противном случае получится, что одна из сторон заключила совершенно невыгодную сделку. Даже дети, обмениваясь чем-то, знают: то, что отдаешь, должно стоить того, что получаешь взамен.

Но в США все иначе. Американцы – это школьники в школьном буфете, которые взамен бутерброда с ливерной колбасой получают бутерброд с индейкой, а вдобавок чипсы, печенье, сок и пакетик арахиса. В США сохраняются крупные и постоянные дефициты текущего счета с остальным миром, а это означает, что мы из года в год получаем из-за границы больше продуктов и услуг, чем продаем. (Текущим счетом измеряется доход, полученный за рубежом от торговли продуктами и услугами, а также из некоторых других источников дохода, например дивиденды и проценты по зарубежным инвестициям, а также денежные переводы, посылаемые домой американцами, работающими в других странах.) Что нам это дает? И может ли это стать проблемой в долгосрочной перспективе? Ответ на второй вопрос прост и однозначен: да. Однако ответить на первый вопрос будет сложнее.

В самом по себе дефиците текущего счета ничего плохого нет, точно так же, как нет ничего хорошего в его профиците. В 2007 году в таких странах, как Алжир и Экваториальная Гвинея, был профицит текущего счета, но это, как известно, не сделало их экономическими тяжеловесами. Тем не менее за этим обстоятельством скрывается непреложный экономический факт: страна с дефицитом текущего счета зарабатывает благодаря операциям с остальным миром меньше доходов, чем платит ему. Рассмотрим простой пример: если мы закупаем в Японии автомобили на 100 миллионов долларов и продаем ей самолеты на 50 миллионов долларов, то наш дефицит текущего счета составляет 50 миллионов долларов. Японцы не посылают нам дополнительные товары еще на 50 миллионов долларов, потому что мы дружелюбные и симпатичные; они ожидают, что мы компенсируем эту разницу.

Для этого у нас не слишком много вариантов. Один из них заключается в том, чтобы продать своим японским торговым партнерам какие-либо активы: акции, облигации, недвижимость и тому подобное. Например, мы можем продать японским компаниям недвижимость на Манхэттене стоимостью 25 миллионов долларов и на 25 миллионов долларов акций американских фирм. Вот теперь все сходится. Американцы получают из Японии продукты и услуги на 100 миллионов долларов; мы взамен посылаем товары (самолеты) на 50 миллионов долларов и еще 50 миллионов в активах. Все по справедливости. Но мы платим за это определенную цену: отдаваемые нами активы (недвижимость и акции) могли бы принести нам доход в будущем (в виде арендной платы и дивидендов). Теперь же этот доход получит наш торговый партнер. Получается, что мы покупаем автомобили, отказываясь от будущих доходов.

Впрочем, это не единственный вариант действий, имеющийся в нашем распоряжении. Мы также можем приобрести продукты в кредит, попросив какую-либо заинтересованную сторону из глобального финансового сообщества предоставить нам кредит на 50 миллионов долларов. В этом случае мы «заплатим» за японские автомобили стоимостью 100 миллионов долларов 50 миллионов в самолетах и 50 миллионов в виде заимствованного капитала. Такой способ действий также сопряжен с очевидными будущими расходами, ведь кредит придется возвращать с процентами. Выходит, мы опять платим за текущее потребление, заимствуя средства под залог будущих доходов – в этом случае в буквальном смысле слова.

Но почему же у США хронический дефицит текущего счета? Это не имеет практически ничего общего с качеством наших продуктов и услуг или конкурентоспособностью нашей рабочей силы, как можно было бы предположить, руководствуясь здравым смыслом. (Вы же не думаете, что положительное сальдо платежного баланса по счету текущих операций в Алжире и Экваториальной Гвинее объясняется тем, что эти страны выпускают лучшие продукты и у них более продуктивная рабочая сила?) Данная ситуация в США – это следствие того, что мы год за годом потребляем больше, чем производим. Иными словами, мы делаем нечто противоположное экономии (когда люди производят больше, чем потребляют, а остальное сохраняется на будущее). Наша нация в буквальном смысле практикует то, что экономисты называют «тратой сбережений».

Связь между балансом текущего счета и нормой сбережений страны весьма существенна. Любая страна, которая потребляет больше, чем производит, по определению имеет дефицит текущего счета, потому что, во-первых, все, что вы потребляете сверх произведенного, должно к вам откуда-то прийти, и, во-вторых, вы не можете обменять продукты и услуги на дополнительные продукты у остального мира, поскольку сами же и потребляете все, что у вас есть.

Удобной аналогией может послужить сельское хозяйство. Предположим, некий американский фермер выращивает зерно. Это весьма продуктивный фермер, он красив и умен и использует только самые современные методы ведения сельского хозяйства. С выращенным урожаем наш американский фермер может сделать одно из четырех: съесть его (потребление); использовать в качестве семян в следующем году (инвестиции); отдать государству в счет оплаты услуг (государственные расходы); обменять на какие-нибудь другие товары (экспорт в обмен на импорт). Словом, что-то в этом роде. А теперь представим, что год нашего американского фермера прошел следующим образом.

Он вырастил 100 бушелей зерна, 70 бушелей съел, а 30 отдал государству. Для сева в следующем году ему нужно 20 бушелей. Но если произвести простые математические расчеты, вы поймете, что получается, что американский фермер использует 120 бушелей в год, притом что выращивает только 100. Следовательно, ему приходится занимать зерно – в данном случае 20 бушелей. Это эквивалент дефицита текущего счета, и это чистая математика: если фермер использует больше зерна, чем выращивает, остальное ему нужно где-нибудь брать.

Через дорогу от американского работает китайский фермер. Он выращивает всего 65 бушелей зерна, потому что в сельском хозяйстве новичок и использует относительно примитивные методы земледелия. Китайский фермер сам потребляет 20 бушелей, 10 посылает государству и 15 откладывает, чтобы посадить в следующем году. Опять же, быстрые расчеты позволяют предположить, что этот фермер использует не все, что вырастил. У него остаются еще 20 бушелей. Ради удобства эти бушели можно продать американскому фермеру, соседу, которому не хватило выращенного им зерна. Понятно, что американцу предложить взамен особо нечего и он предлагает написать расписку. Китайский фермер отдает американцу зерно (экспорт) и… одалживает ему деньги на эту покупку.

А теперь перейдем от аналогий к реальности: на сегодняшний день США должны Китаю около триллиона долларов.

Как правило, в глобальные дисбалансы такого вида заложены определенные самокорректирующиеся механизмы. Валюта страны с большим дефицитом текущего счета обычно начинает обесцениваться. Предположим, что в такой ситуации оказалась Новая Зеландия. Остальная часть мира неуклонно накапливает новозеландские доллары, потому что они продают этой стране больше, чем у нее покупают; иностранные компании охотно обменивают накопленные новозеландские доллары на свою национальную валюту. На валютно-обменном рынке поступление новозеландских долларов для продажи будет превышать спрос на них, из-за чего их стоимость по отношению к валютам торговых партнеров Новой Зеландии будет снижаться. Падение новозеландского доллара помогает откорректировать торговый дисбаланс путем повышения конкурентоспособности экспорта Новой Зеландии и удорожания ее импорта. Например, если новозеландский доллар дешевеет по отношению к иене, автомобили Toyota становятся в стране более дорогими, в то время как сельскохозяйственная продукция Новой Зеландии (киви?) в Японии кажется более дешевой. Одновременно то же самое происходит и с другими странами; Новая Зеландия начинает меньше импортировать и больше экспортировать, уменьшая дефицит своего текущего счета.

Однако нынешняя ситуация с участием Китая и США несколько иная. По всей вероятности, эти две страны угодили в ловушку нездоровых симбиотических отношений, имеющих шанс в любой момент ослабнуть. Китай разработал весьма успешную стратегию развития, построенную на «росте за счет экспорта», следовательно, основная часть роста занятости и процветания страны генерируется компаниями, производящими продукцию на экспорт. Многие из этих экспортных продуктов отправляются в Соединенные Штаты Америки.

Ориентированная на экспорт стратегия развития Китая во многом зависит от сохранения относительной дешевизны юаня. Чтобы этого достичь, китайское правительство переводит накопленные доллары в основном в казначейские облигации США – займы федерального правительства этой страны. Обе стороны получают то, что они хотят (или в чем нуждаются), по крайней мере в краткосрочной перспективе. Китайское правительство использует экспорт для создания рабочих мест и обеспечения экономического роста. Штаты финансируют огромными кредитами Китая свою трату сбережений. И эта ситуация не так уж сильно отличается от описанной выше истории о китайском и американском фермерах: США берут у Китая кредиты, чтобы купить экспортные товары.

В долгосрочной перспективе данная ситуация создает серьезные риски для обеих сторон. США как нация стали крупным должником. Должники всегда чрезвычайно чувствительным к капризам и запросам своих кредиторов и, следовательно, уязвимы. У Америки выработалась привычка жить в долг, и Китай ее старательно подпитывает. Журналист и писатель Джеймс Фаллоус пишет: «Не получая от китайцев по миллиарду долларов в день, США не смогли бы сохранить стабильность своей экономики или защитить доллар от обвала». Но что еще хуже, Китай может в любой момент «сбросить» накопившиеся у него огромные запасы долларовых активов. Если бы он это сделал, последствия были бы поистине катастрофическими для самой этой страны. Как указывает Фаллоус, «сбережения, которые Китай копил годами, хранятся в тех же долларах, которые будут уничтожены; в панике они получат лишь небольшую часть того, что могли бы получить до снижения стоимости доллара». Тем не менее это, безусловно, невероятно мощное оружие в руках нации, с которой США расходятся по многим вопросам.

Но для самих-то китайцев дело обстоит еще хуже. Предположим, долговое бремя США вырастает сверх того, что могут (или хотят) платить американские налогоплательщики. Правительство страны может объявить дефолт – просто отказаться платить по долгам. Это весьма маловероятно прежде всего потому, что существует еще один не менее безответственный, но не такой заметный выход из положения: Америка может «съесть инфляцией» бóльшую часть своего долга Китаю (и другим кредиторам), включив, как говорится, печатный станок. Если бы мы начали печатать доллары пачками, американская валюта обесценивалась бы – как и наши долларовые долги. При повышении инфляции до 20 процентов реальная стоимость того, что мы должны выплатить, снизится на те же 20 процентов. Если же инфляция составит 50 процентов, то улетучится половина нашего долга Китаю. Насколько вероятен такой сценарий? Признаться, не слишком. Но если бы кто-то задолжал мне триллион долларов и имел право и возможность по своему усмотрению печатать доллары, вопрос инфляции меня бы очень сильно беспокоил.

Понятно, что такие неблагополучные экономические отношения не могут продолжаться вечно. Главные вопросы – когда они прекратятся, почему и как именно? Джеймс Фаллоус так описывает нашу нынешнюю ситуацию: «В сущности, каждый человек в (богатых) США за последние десять или около того лет занял у кого-то из граждан (бедной) Китайской Народной Республики около четырех тысяч долларов. Как и многие другие дисбалансы в экономике, этот не может продолжаться бесконечно и, следовательно, не будет. Но то, как все это закончится – внезапно или постепенно, по предсказуемым причинам или в результате паники – в ближайшие несколько лет, чрезвычайно важно и для американской, и для китайской экономики, равно как и для сторонних наблюдателях из Европы и других уголков земного шара».

Источник

Добавиться в друзья можно вот тут

Понравился пост? Расскажите о нём друзьям, нажав на кнопочку ниже:

Tags: США, доллар, печатный станок
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo perfume007 december 15, 23:59 19
Buy for 20 tokens
В продолжении по циклам солнечной активности. Спасибо taxfree за тематику данного поста. Как утверждается Владимиром Левченко - после экстремумов, т.е. максимумов и минимумов солнечной активности, на следующий год всегда наблюдается провал в темпах роста мировой экономики. Левченко утверждает,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments